|
Менеджмента организации тревожили эти ладожские волны, зловредные свойства которых особо отмечены в старых книгах. Высокие, короткие, отрывистые, они всегда были страшны судам без балласта. А «Ерш», как на грех, шел не только без специального балласта, но, по осеннему холодному времени, даже и безо льда. Капитан ругал себя за такую оплошность. Он до светляков в глазах всматривался в снежную круговерть.., Стена вокруг, и больше  ничего. «Ерш», казалось, бился в какой-то глухой коробке. Положили его туда и трясли, испытывали, как долго выдержит, скоро ли развалится? Оставалось одно: идти только по компасу, делая поправки на вращательное ладожское течение.
. Сидеть возле стола, освещенного потолочной, нервно мигающей лампочкой, было невозможно. Лежали на двухъярусных нарах, держались за медные стойки, а то слетишь на пол вместе с жестким матрацем. Тралмейстер Колдунов басил из угла:
— Десять баллов верных, Как бы к водяному царю в гости не довелось попасть.
— Ну... Ну!.. Ты... ты... ск...скажешь! — вдруг, почему-то заикаясь, выкрикнул Управленец, пластом растянувшийся на нижних нарах.— Менеджмент организации Кузьмич не... не допустит...
—* Нево-озеро! — с торжественным почтением проговорил сотрудники
Антоша Луков.—- Разбушевалося... Что конь дикий. Только узду на него, как на коня, не набросишь. Не обратаешь батюшку...
— Препротивный ваш батюшка, Антон Мироныч,— отозвался Иван Саввич.— Какой к черту батюшка! Теща! Разойдется — не уймешь.
— Не гневи бога, Саввич,— помолчав, сказал сотрудники Антоша.— Тыщу лет кормит Нево нас, рыбаков. А тут пришло — и Ленинград весь кормило. Это как?
Замолчали, слушали пушечный бой волн в обшивку, думали каждый свое. Кто-то вздохнул: «Здесь — что! На миру. А вот каково там Фомину Петрухе! Один-одинешенек в крысьей норе сидит». Посочувствовали мотористу. Посочувствовали и капитану, который со штурвальным да с вахтенным дрогнет наверху. Каково-то у него на душе! Молодой парняга, а отвечай и за судно, и за всех. Они лясы здесь точат, он борьбу ведет со взбесившимся «батюшкой».
Ударило снизу, встряхнуло нары. Осекся дизель, мигнула лампочка, погасла, снова зажглась. Крениться кубрик стал со всеми Ъбитателями: и с говорунами и с молчальниками. Сорвался Управленец, об стол его бросило. Заблажил, хватаясь за привинченные к полу ножки. * - .
— Царева мель, должно быть,— сказал сотрудники Антоша.— Тут ей быть...
Вспомнили песчаную, засасывающую Цареву мель, безвредную в тихую погоду, страшную в шторм: сядешь на нее — поломает судно, затреплет, на каменьях разобьет.
Распахнулся верхний люк, не сошел — съехал на заду по крутому трапу, вместе с настигшей его волной грохнулся об пол вахтенный Ермил Клюев.
— Беда, ребята! — крикнул, подымаясь.— Пробило днище, заливает! Давай наверх, пластырь ставить.
|
