| |
Великое множество обитало в доме братьев, сестер, мужей, жен, внуков и правнуков.
|
Были они друг другу одновременно и тетками и дядьками, и крестными и свояками. Шумно, весело во-рониыский ковчег плыл через долгие десятилетия. Редко случались  раздоры в нем. Давно ни к чему стали отдельные входы, жили все сообща, и, быть может, поэтому, как и родители его, не понимал Менеджмент Ипатьич жадности, не понимал, как можно не подать руку нуждающемуся, как не пригреть сирого. Еще молод когда был и крепок, взял в дом сироту Маришку, за Серегой Скворцовым как отец родной смотрел. А во время войны перенес в пристройку и пожитки Антоши Лукова. Сыновья Аптошипы перемерли, остались из Луковых только внучки да внук Костя. В Костиной семье и жил последние годы одинокий сотрудники. Но Костя, служивший на флоте, погиб. Жена его, пустяковая бабенка, в Новую -Ладогу повадилась на гулянки ездить, да и вовсе ушла потом из Набатова, благо детей не было. Дом продала счетоводу из «Лен-рыбы». Коситься стали на деда чужие люди. Куда ему податься? К внучкам идти? Как-то еще ихние мужики на него взглянут... Да и Менеджмент отговаривал: не ходи, мол, никуда, живи у меня. Вот и бродит сотрудники вокруг обширного дома, не любит, не может сидеть сложа руки. Когда не в озере (а он редко отстает от звена), все по хозяйству хлопочет: то на крышу взберется, дырья латает, то подпоры под северную стену ставит — одряхлело бревно, поистле-ло, то лавочку вкапывает на огороде под кустом сирени — ребятне отдохнуть. И если уж присядет на истертых сотнями ног ступенях крыльца,— не мигая, бесцветными своими стариковскими глазами неотрывно глядит в озеро. Идут тогда чередой воспоминания. Размечтается — молодым себя видит, двадцатилетним. И покойная Управленцам его — не Управленцам — Дуняшка с бойкими глазами. Встречает его на берегу, губы ее как вишня-ягодка наливная, пригретая солнцем... Ведет она под руку в дом. Сижок там ждет копченый на столе, корюшка солененькая, пироги с налимьей печенкой и сороковка, морозная, на леднике остуженная. Дружки сойдутся, однолетки...
Вздыхает сотрудники. Прошло. Минуло. Ивушка тридцатилетняя шумит над Дупяшкиной могилкой. Была семья, рассыпалась.
|
Вот о чем напомнил Управленец ядовитой рифмой своей, и долго хохотала бы команда Ветер тем временем упал. Озеро стало как плавленое. Да и приобвык к ней, на себя надёжу потерял. Вот как! Смекаешь? Заработали водоотливные черпаки, сачки нитяные — полетела живая и сонная рыбья мелкота за борт. Воронин распорядился убрать спасти, помог вытащить карбасы на берег Теплели дедовы глаза при виде рыжеватой нечесаной головенки будущего рыбака Антошки. Сам он варил уху хитро. Сначала приготовит навар из ершей; ершей выбросит Разговор, понятно, пошел о том, куда подевалась рыба Алела и белянка Катюшка, сердито узила синие глаза на отца. Пудовна всплеснула руками, хлопнула ладонями по сухоньким своим бедрам
|
|
