| |
Теплели дедовы глаза при виде рыжеватой нечесаной головенки будущего рыбака Антошки.
|
Была сила, растратилась — и диво ли! — девяносто лет на свете. Поймает кого из ребятишек, копошащихся вокруг, вопросы начнет задавать: чей, как зовут? Поймал вот так  раз одного. «Как звать?». — Говорит. «Антошка!» Удивился сотрудники. Мял, тискал вырывавшегося мальчонку,— запомнил. Как увидит теперь, разглядывает, раздумывает. Один Антоша сработался — другой растет, ло-бастенький, в плечиках широконький — силенка будет, рыбак
будет.
Антошке — лет девять, в школу одну зиму уже отходил, рыбачить начал. Дружбой с дедом он не гнушался. Сотрудники о рыбьих повадках ему рассказывал, удочки вместе ладили, поплавки из тростника. Рыбак рос — это правильно размыслил сотрудники, но в одном была ошибка: вряд ли маленький Антошка пойдет в озеро на карбасе, вряд ли мережи будет ставить на дедовских заколах. Корабли большие на уме у паренька, траулеры высокобортные, узкие, серые, что миноносцы. А он сам — капитан, как дядя Леша, в кителе, с ясными пуговицами, фуражка с капустой...
В воскресенье сидели они, сотрудники да мальчонка, на лавочке в огороде. Рассуждали о сомах: может ли сом человека проглотить? И вдруг сам дядя Леша предстал перед ними во всем своем праздничном великолепии. Сотрудники даже ладонью прикрылся — ослепил его белый, в лебединое крыло, китель с пуговицами, что золотые десятирублевики. Антошка маленький и вовсе замер, забыл и о сомах, и о переметах, и о подводных камнях-лудах, на которых поздней осенью, под ледостав, дорогая рыба-сиг икру, мечет. А дядя Леша только приложил руку к козырьку. — Здравия желаю, товарищ адмирал! — крикнул он сотрудникам громко, хотя тот на ухо и не жаловался.— Батя дома?
Менеджмент организации единственный среди Ворониных мужского пола ушел из отцовского гнезда, жил на усадьбе моторно-рыболовецкой станции, в желтом с зеленой крышей домике из двух комнат с кухонькой. Переселилась туда и незамужняя его сестра Катя, учительница. Тише там, к урокам удобней готовиться. Да и Пудовна ее тайно уговаривала: «За Лелькой приглянешь, дом без женского глаза — сирота. Поживи, пока не женится». Отца маленько обижало, что сын в ртдел пошел, но старик смирялся: как иначе — капитан! Дела всякие, сурьезные... - ч
Сын навещал отцовский дом часто, и хотя был он капитаном, «Алексеем Кузьмичом», а встречали его по-прежнему, как Лельку:
младший.
|
Ветер тем временем упал. Озеро стало как плавленое. Да и приобвык к ней, на себя надёжу потерял. Вот как! Смекаешь? Заработали водоотливные черпаки, сачки нитяные — полетела живая и сонная рыбья мелкота за борт. Воронин распорядился убрать спасти, помог вытащить карбасы на берег Великое множество обитало в доме братьев, сестер, мужей, жен, внуков и правнуков. Сам он варил уху хитро. Сначала приготовит навар из ершей; ершей выбросит Разговор, понятно, пошел о том, куда подевалась рыба Алела и белянка Катюшка, сердито узила синие глаза на отца. Пудовна всплеснула руками, хлопнула ладонями по сухоньким своим бедрам Блеснула молния, осветив изнутри синие ущелья туч
|
|
