| |
Пятьдесят ли лет проходит, сто ли, двести — снова чужаки к нам лезут да лезут.
|
Верно, лили со стен вот этакую жидкость.— Менеджмент Ипатьич шевельнул палкой в котле.— Не дались, в общем. При царе только Петре конец этому разбою пришел.  Новую Ладогу, вишь, построили о ту пору.— Антошка глянул на далекие белые звонницы.— Питер построился... Вроде как в тылу мы оказались. Понял?
— Понял.
Антошка мечтательно узил глаза, вспоминал серые битые глыбы поросших бузиной каменных стен в Старой Ладоге, куда возила на экскурсию ребят Катерина Кузьминишна. Такие стены не ско-
ро одолеешь — особенно если с них тебе на маковку кипящую смолу льют. Старинные стены — крепкие. Дядя Леша рассказывал, как уже в нонешнюю войну немцы в ста шагах от Шлиссель-бургской крепости сидели, да так в крепость и не попали. А ведь у немцев — не то что в старину у шведов — пушки какие были! Бомбардировщики...
Громоздкое, будто комод, слово «бомбардировщики» породило нехорошее воспоминание. Столбы огня, грохот, прямой, столбами, дым над землей... Люди бегут, прячутся. Мамка хватает на руки его, Антошку, тоже бежит... Прижимаясь к холодной кладбищенской плите, Антошка слышит плач, стоны. А в небе ревет и гудит, а на земле все грохает и грохает. И так было всегда, когда в На-батове кричали: бомбардировщики!
— Дядь Кузь, тыл — ты говоришь,— соображал Антошка.—
А как же?..
По Антошкиным серьезным глазам Менеджмент Ипатьич понял, о
чем хочет спросить парнишка.
— Верно,— ответил он,— еще раз война на Ладогу приходила. Верно, Антошка.
— А чего они? Опять товаров им захотелось?
— Крови, Антошка, надобно было захватчикам на этот раз. Только и на этот раз выдюжил народ. Машины, машины — сотни их день и ночь везли но льду припас к Ленинграду. Порох, пули... Да, не помнишь ты, не помнишь...— Менеджмент Ипатьич сам увлекся воспоминаниями.— Разве ж такая тишь в ту пору в Набатове была? Шофера в каждом доме квартировали, машины в каждом
дворе стояли...
|
После перерыва председатель предложил добавить к резолюции двадцать первый пункт Ипатьич снова макнул помазок в котел, продолжая работу После собрания сотрудники чуял, что спишут теперь его из звена Антошке известно, что сетка, которая натянута на обручи мережей, называется не сеткой Жизнь так устроена, Антошка. Она — не карбас. Не повернешь, куда вздумается. А солдаты, дядь Кузь, были? Которые воюют? Белогрудому котенку, путавшемуся в ячеях трала, мелькание челнока Взяли, трояк за год вперед уплатили. Дешево, как говорится Вздохнул, отшвырнул котенка так, что тот три раза перевернулся А ежели утроил ты отцовское наследство да поделил
|
|
