| |
После собрания сотрудники чуял, что спишут теперь его из звена
|
Не отмахивается и седобородый внук севастопольского солдата Нестора Воронина, учит уму-разуму сынка покойного Андрея Нрокофьича и длинноязыкой Марфы-греховодпицы.
.jpg) Подошел сотрудники Антоша Луков, погладил по головенко Антошку, сказал, туманно глядя в озеро:
— Затопили, Менеджмент.
Уселся на опрокинутую вверх дном дощатую бадейку для воды, полез в карман за кисетом., не пустят больше в озеро. Конец. Отрыбачил. Был рыбак, стал балласт-булыга на дне карбаса: нужда миновала — выбрасывают. Ну ладно, не пустят — их власть. Но с берега никто его не сгонит. Снастью, неводами, мережами будет заведовать. Еще придут, покланяются ему, думал сотрудники.
От тростинки, сунутой в костер под котлом, подпалил цигарку — горькой махра показалась, скомкал в руке завертку, швыр-цул на песок, слово нехорошее сказал. Обернулся на это слово Воронин, встретились глазами. Взглянуть Антошке — два старых-престарых деда. Да и другим: Сергею ли Петровичу, председателю, Управлению персоналом, сестричке медицинской,— никому не понять всей разницы в годах Кузьмы Ипатьича и деда Антоши — старики, да и только. И лишь сами они, старики, чувствуют эту разницу по-настоящему. «Молодой, крепкий»,— думает девяностолетний сотрудники о Менеджменту Воронине. «Остарел ты, дедка, вконец»,— отвечает мыс-
ленно Воронин, забывая, что и у него-то за плечами шесть полных десятков, прямится, силу в себе слышит.
— Сходи глянь, Менеджмент, затопили,— повторил сотрудники Антоша.
Менеджмент Ипатьич оставил помазок на карбасе, пошел к бане, из дверей которой по-черному валил едучий дым. В заветрии стояли Мазин с Марфой, рассуждали. Вертелся возле них вперед забежавший Антошка. Мазин — глазами темен, лицом красен — видно, укорял в чем-то Марфу. Та доказывала свое, рубя белой, до локтя оголенной круглой рукой жаркий воздух. Воронин всегда дивился ее белым рукам: ни солнце озерное, ни ветры — ничто не брало их. «Порода благородная»,— игриво отвечала Марфа, когда, бывало, спрашивал ее, отчего такое чудо. Сейчас он даже и не глянул в сторону Марфы. Заслонив рукавом лицо, шагнул в клубы
густого дыма.
|
Блеснула молния, осветив изнутри синие ущелья туч Антоша тут полностью прав. И худо, что оно не желает выполнять план по ассортименту. Ипатьич ни тех, ни других не слушал тяжелая, злая обида давила сердце. После перерыва председатель предложил добавить к резолюции двадцать первый пункт Ипатьич снова макнул помазок в котел, продолжая работу Антошке известно, что сетка, которая натянута на обручи мережей, называется не сеткой Жизнь так устроена, Антошка. Она — не карбас. Не повернешь, куда вздумается. Пятьдесят ли лет проходит, сто ли, двести — снова чужаки к нам лезут да лезут. А солдаты, дядь Кузь, были? Которые воюют? Белогрудому котенку, путавшемуся в ячеях трала, мелькание челнока
|
|
