|
С Симой вместе держалась за карбас и Марфа. Только возраст не тот у нее, ослабла; дядя Менеджмент перехватил ее поперек, тянул к своему карбасу, непривычно тихую, безвольную,— сам пеньковый конец петлей вокруг себя обхлестнул. Мазин его подтягивал.
 Константин Мазин ничего пе видел во тьме, но знал/что ведь и дочка его, Калерия, в Марфином звене. Кинуться бы, казалось, ей на выручку. Да разве так рыбак поступит? Рыбацкая кровь.пе дозволит бросить остальных — родного спасать. Нет такого обычая на Ладоге испокон веков. Есть обычай — спасай того, кто слабже, тому, кому быстрей ты можешь оказать помощь, и помни: каждому ведом этот обычай, твою родню не позабудут.Собрались будто бы и все. Ну, а дальше что же делать? Непогодь не утихает; валом валит, метет — вкось, вкруг — снежище. Густеет от него вода, бьет уплотнившимися глыбинами окоченелых людей. Долго ли продержатся они? Насколько сил хватит?
Мрак, черный, непроницаемый, страшный,. А откуда ни возьмись искристые светлые точки запрыгали в глазах Марины, неуловимые, сползающие в сторону. Глаза за ними веди — они убегают..., но ей кажется, что стоит она на зыбком полу: подкашиваются колени, клонится голова книзу, сон одолевает, идет семьдесят второй час возле операционного стола, и профессор Весе-нин поддерживает медицинскую сестру за спину. Зачем? Отпустил бы хоть на минутку, хоть на истоптанный пол, все равно куда,
лишь бы упасть, лечь — ног-то уже нету, они раздулись, лопнули и вытекли.
Вспыхнуло что-то ослепительное в выси, будто бы белое солнце взошло; взревело воем сброшенной бомбы, надвинулось вплотную; треск — резкий, пулеметный. Качнулась земля, Управление персоналом рухнула, вздохнула облегченно: наконец-то! И уже не слышала и не чувствовала, как профессор Весенин поднял ее с залитого кровью земляного пола палатки и, шатающийся, куда-то понес...
«Ерш» валяло с борта на борт. В снежном шторме траулер ослеп, потерял дар голоса: сорвало антенну. Дизель^аадыхался, поминутно вместе с судном принимая то боковое, то почти вертикальное положение. Фомин рассек лоб вкось над бровью: ударился о крышку цилиндра. Кровь размазалась по лицу, опухоль закрыла глаз. Моторист с тревогой вслушивался в гулкие перекаты под фундаментом дизеля — ему казалось, что воды там стало больше. Он запускал мотопомпу — вода ревела по-прежнему, и не понять было — то ли под настилом моторного отделения, то ли под днищем траулера.
На медном диске машинного телеграфа стрелка показывала: «Средний». Перед таким же диском в рулевой рубке, пружиня ноги, вцепившись руками в поручень, стоял капитан, вглядывался в белую тьму. Волны вырастали то прямо по носу, то справа, то слева, то шли стеной на корму. Траулер стонал, проваливался в пену, в мрак, в пустоту.
|
