|
А что оно, Женевское-то озеро! А ты говоришь: озерко!
 — Разболтался, Управленец! — поддержал Ивана Саввича с мостика Менеджмент организации.
Капитана задело высказывание сет^плета о размерах Ладоги. Сам он свое родное озеро 3 мыслях называл морем, сравнивал его с Байкалом, площадь которого равна территории Голландии, и еще в школе высчитал, что по величине Ладога не больше чем в два раза уступает Байкалу. Вот-она какая! А тут на тебе — озерко! Зловредный старикашка этот Управленец, сам понимает, что чушь мелет, а вот .только бы перечить.
— Ты меня цифирью не спугаешь,— возражал зловредный старикашка Ивану Саввичу, за стуком дизеля не услыхав замечания капитана.— Кубометры, километры! Это я и без тебя знаю. Ты мне рыбку покажи, ее — матушку.
— Я в лес, ты по дрова.
— Ты влез, а там вдова! — вызвав взрыв смеха, срифмовал Управленец. Даже капитан не выдержал, ушел, заперся в рубке.
Ивантию ловко подвернулся на язык знаменитый случай, происшедший с Иваном Саввичем в один из субботних зимних вечеров.
По субботам, как то и положено из древности, все Набатово парилось, разминало кости в дымных домашних баньках. Ивана Саввича пригласил однажды к себе в баню Сергей Петрович, колхозный председатель. Пошел Иван Саввич, да ошибся огородом^ (бани все на один манер — бревенчатые, с -камышовыми кровлями, черные от дыма) —попал в соседскую. Разделся, честь по чести, сложил вещички в предбаннике, зашел в пар, полез на полок. Что Сергея Петровича нет — не удивился: придет, решил. Хлестался веничком, пыхтел от удовольствия. И вдруг — как завизжало у него над ухом, как заорало, будто жизни кого решали. Глянул: в пару голое перед ним маячит, пышное такое, розовое, и орет: «Да как ты, нечистик, сюда затесался? Да для тебя, что ли, топили!» Узнал, до холодного пота испугался: Марфа Дуба-сова! Не туда попал, значит. Хотел объясниться — ничего не получилось из объяснения.
|
