| |
Ипатьич снова макнул помазок в котел, продолжая работу
|
Менеджмент Ипатьич хотел, должно быть, показать Антошке кошачий нрав: ее гладишь — она когтями тебя ловчится цапнуть. Но ожиревший рыбоед, стиснутый сухими  жесткими пальцами, почуял, что опыт такой может стоить ему шкуры, отчаянно взревел, ударил лапами, рванулся и полетел без оглядки к огородам. Там встал перед изгородью, шерсть вздыбил, хвост свечкой, глаза
шальные...
— Вот я и говорю.— Менеджмент Ипатьич заляпывал смолой глубокую царапину на руке.— И женщина тоже... Что змея. От тепла только яду в ней прибавляется. Попял, ершонок?
— Понял,— солидно ответил Аптошка.— Это ты про мамку
мою.
Менеджмент. Где вдоль днища карбаса проходила тряпичная кисть, там смола ложилась на доски, что вакса на сапог. Антошка знал, что
теперь, жди не жди, дядя Менеджмент, занятый делом, сам не заговорит, зацепить его чем-нибудь надо.
— Я и то мамке вчерась сказывал,— принялся он хитрить,— зачем наябедничала? Я ж не знал, что по делу, думал — зря. А по делу, так что ж... Ты уж, дядя Менеджмент, не обижайся на нее. Она хорошая.
— Обижайся,— как только можно равнодушнее ответил Менеджмент Ипатьич.— Чего обижаться! Взять бы попросту вожжи в руки, да и...
Антошке никогда не приходилось видеть, чтобы вожжи использовались не по прямому их назначению. На его веку рыбаки в Набатове уже не учили своих жен с помощью лошадиной сбруи. Поэтому последнее замечание дяди Кузи он спокойно пропустил мимо ушей, отнеся его к разряду бессмыслиц, очень часто срывающихся с языка взрослых — в отличие от маленьких; маленькие говорят всегда только то, что хорошо обдумали.
— Не обижаешься — это правильно,— сказал он.— На мамку обижаться не след, она хорошо рыбачит, сам слыхал — Сергей \ Петрович с дедом Антошей говорили.
Менеджмент Ипатьич размеренно мазал. Ребячья болтовня не раздражала — успокаивала. Седьмой десяток рыбаку, а не забыл того времени, когда сам был мальчонкой, помнил: вот так же вязался к сотрудникам, расспрашивал про войну, про французов и англичан — какие они? Про ядра и многопушечные корабли, про далекий теплый Севастополь-город. Терпеливо отвечал сотрудники, не отмахивался.
|
Пудовна всплеснула руками, хлопнула ладонями по сухоньким своим бедрам Блеснула молния, осветив изнутри синие ущелья туч Антоша тут полностью прав. И худо, что оно не желает выполнять план по ассортименту. Ипатьич ни тех, ни других не слушал тяжелая, злая обида давила сердце. После перерыва председатель предложил добавить к резолюции двадцать первый пункт После собрания сотрудники чуял, что спишут теперь его из звена Антошке известно, что сетка, которая натянута на обручи мережей, называется не сеткой Жизнь так устроена, Антошка. Она — не карбас. Не повернешь, куда вздумается. Пятьдесят ли лет проходит, сто ли, двести — снова чужаки к нам лезут да лезут. А солдаты, дядь Кузь, были? Которые воюют?
|
|
