|
— Человек ищет, где лучше, рыба — где глубже.
— Глубже?..
Иван Саввич как присел, так и остался на корточках. Весь прошлый год он посвятил обследованию северной, более глубокой части озера. И установил, что дело совсем  не в глубине. Напротив, скорее можно утверждать, что рыба держится ближе к устьям впадающих в озеро рек, которые в мутной своей воде несут несметное множество органических веществ. Естественно, что рыба идет туда на кормежку, и естественно, что корма больше в южной, мелкой части озера, где в него впадает большинство
рек.
— Дело не в глубине! — возразил Иван Саввич, распрямляясь.— Дело...
— А что там, Саввич, будешь ты толковать! — Управленец отложил челнок и нитки.— Давай начистоту! Бывало, и науки не надо — черпали рыбу ведром. Под окнами у Набатова ловили ее в несметности. Отъедут мужики на сто сажен от берега... а рыбы!.. Воткни весло — стоймя стоит. А как пошли с этими керосинками в озеро,—1 он зло постучал кулаком в палубу,— так рыбка-то и подалась... Тю-тю! Вот, говорят, в Финском заливе ее тьма-тьмущая стала. Откудова? От нас, через Неву ушла, керосина испугалась, задушил он ее.
— Несерьезно это, обывательщина,— возразил Иван Саввич.
Пока Управленец держал свою речь, он забросил за борт брезентовое ведерко на веревке, окатился с головы до ног свежей, прозрачной, как горный воздух, ладожской водой и стал растираться
мохнатым полотенцем.
— Несерьезно,— повторил.— И в Финском заливе траулеры ходят. На Севере тоже: з Белом море, в Ледовитом океане — сплошь траловый лов, а рыбы там что-то не уменьшается.
— Сравнял! Там моря, там океаны. В них керосин да мазут — капля! Не почуешь! А у нас озерко — в берегах кругом.
— Хорошенькое озерко! — воскликнул Иван Саввич.— Величайший пресноводный бассейн Европы. Разговоров о нем, может бытьгне так много. Не в пример, скажем, как о Женевском озере,*
|
