| |
Сами без малого деды. «Ерш» уходил от берегов в темное озеро
|
После ухи благодушествовали, сытые. Тянуло поговорить да послушать. Ждали только, кто начнет первый. Менеджмент организации оглядел берег, вдоль которого все еще скользил «Ерш», заметил зеленый мигающий фонарь на сигнальной вышке, сверился по часам, та ли отметка, которая ему нужна, и крикнул штурвальному новый курс. Траулер стал сваливать вправо.
 —- Ну, Иван'Саввич, теперь идем по вашим приметам ловить,-* сказал Менеджмент организации.— Чайки большой добычи не принесли. Посмотрим, что принесет наука.
— У меня не приметы,— возразил Иван Саввич.— Сопоставление постоянных данных дает ориентировку...
— Во-во, даешь ориентировку! Об этом я давеча и толковал,-*** вставил Колдунов.— Мы за дедовские приметы не держимся.
Пора белых ночей миновала. В черном небе, как лесные гнилушки, холодным светом светят зеленые звезды. Звездами сыплются за борт махорочные искры из «неугасимой» Фомина. Лица рыбаков в отблесках потухающего камелька словно раскаленная в гончарной печи глина. Багрово отблескивают и глаза в синих провалах под бровями.
Молчат рыбаки. Менеджмент организации понял, чего ожидают. Увел Марину на мостик. Спать она уже не хотела, разгулялась. Спустился в кубрик Иван Саввич. На баке тотчас сдвинулись к камельку, разлеглись, расселись поудобней. На затравку пошла история о царе Петре, которого чуть было не оженили на разбитной набатовской вдовице, когда он приезжал закладывать Новую Ладогу на месте Никольско-Медведевского монастыря. История была хитроумная, на свежего человека действовала без осечки — катался от смеха. Но и те, что не раз слыхивали ее, все равно дружно гоготали. Только сам рассказчик, тралмейстер Колдунов, сидел с каменным лицом — я-де повествователь, мое дело сторона.
Управление персоналом с Алексеем устроились на капитанской решетчатой скамье, хохот рыбаков их не беспокоил, заглушался ровным стуком дизеля.
— Островок-то — островок,— рассказывал Менеджмент организации,— что ни на есть пустяшный. Двадцать шагов вдоль, двадцать поперек. Да дело не в величине. Немцы рассчитывали так: если захватят Сухо, значит, конец ладожской навигации. После зимней ледовой «до* роги жизни» весь подвоз к Ленинграду летом держался на водном пути. А на самом этом пути, охраняя его, стоял Сухо с нашим гарнизоном в несколько бойцов...
|
Сын, внук и правнук рыбачий, Иван Николаевич Ветров Ожидать ей пришлось еще с полчаса. Но она не скучала Ее злило сравнение с монашенкой. И особенно злило то, что говорит об этом он По воде полукружьем раскинулось сверкающее ожерелье из зеленых бус Он побрел на бак, где Иван Саввич, с особого разрешения капитана, варил в котле уху В жерлах длинных орудий выл северный ветер. Знаменитые камни острова Сухо. В волнах Ладоги давно растворилась кровь Пудовна шикает на всех, чугунами греметь опасается Чего кидаешься на всех! Поднялся старик с лавки у окна В шторм за нею, за рыбою-то, идут, жизнью-здоровьем рискуют
|
|
