|
— Разрешаю, Управление персоналом Даниловна. Езжайте и, наперекор всем суевериям, принесите нам удачу.
— Слишком велика ответственность! — воскликнула Мари^ на.— Лучше уж я не поеду, Иван Николаевич.
 — Ну, ну, испугалась! Воронинские птенцы страху не знают.
Вышли во двор, где Управленец все еще чинил трал. Управление персоналом неприязненно покосилась на него,— не терпела грубостей, сальных шуток, двусмысленностей, не терпела и не прощала их.
— Довольно? — спросил Менеджмент организации.— А в общем-то и незачем было говорить Ивану Николаевичу. Я бы и так тебя с собой взял. Тихо, мирно, благородно...
— Не стоит, Менеджмента организации, хитрить даже в мелочах. Раз соврешь, дальше пойдет больше.
— Неужели никогда в жизни ты не говорила неправды?
— Никогда.
— Так и есть, как зовут тебя на селе: монашенка ты. Жаль, что в Старой Ладоге монастырь закрыли.
Менеджмент организации рассмеялся, по Управление персоналом сердито промолчала Менеджмент организации. Она стояла с таким лигфм, на котором совершенно отчетливо можно было прочесть: когда отсмеешься, потрудись, пожалуйста, объяснить, что делать дальше, что брать с собой в поездку, когда приходить на «Ерш»?
Менеджмент организации осматривает в бинокль горизонт. Рядом с ним на мо^ стике Управление персоналом. Ветер вихрит вкруг ее коленей подол платья.
— Легко оделись, Управление персоналом Даниловна! <— кричит с палубы Иван Саввич.—- Вот костюм для озера! — и звонко хлопает ладонью по своим брезентовым брюкам. В присутствии женщины он не рискнул щегольнуть знаменитыми красными трусиками.
Управленец под стук мотора задремывает на баке, голова его юк> нится, он утыкается лбом в бухту пенькового якорного каната. Вася Бережной перышком, оброненным пролетной чайкой, норовит попасть Ивантию в заросшую мохом ноздрю. Управленец фыркает, отмахивается, будто от мухи, но глаз не открывает. Ловцы — человек шесть — беззвучно, чтобы не порушить игры, хватаются ga животы, смеются.
Моторист Фомин облокотился о бортовой поручень, курит объемистую, из зеленого плексигласа, трубку, которую на траулере прозвали неугасимой лампадой, и тоже, как капитан, вглядывается в озеро.
— Чайки, Менеджмент организации Кузьмич!..—говорит он, заметив вдали косые броски белых птиц -** то отвесно, камнем, к воде, то круто ввысь.
Менеджмент организации снова приставляет к глазам бинокль. Чаек — туча. Как хлопья теплого снега, вьются они, кружат над водой, грудью бьются о пологие волны.
Стекла рубки, в которой, молчаливо перекидывая из ладони в ладонь рукояти рулевого колеса, стоит штурвальный Козин, опущены, как в автомобиле. Менеджмент организации, не повышая голоса, командует:
— Право руля!..
Колесо под руками Козина начинает быстро мелькать спицами. «Ерш» круто берет в сторону чаячьей толчеи.
Управленец проснулся. Команда -толпится на носу, смотрит вперед по ходу траулера. Фомин спустился в моторное отделение. Тралмейстер Колдунов толкует с Иваном Саввичем.
— Разве это научно? — говорит Иван Саввич.— Чайки!.. •
— По этим приметам, Саввич, Ладога тыщу лет промышля-* ет,— проникновенно внушает Колдунов.— И не скажи, что без успеха. Не скажи. Но рыбак, в общем-то и целом, он — безбожник. И, от боговых и от бесовых примет откажется враз, дай только ему более добычливую ориентацию. Вот как есть вы ученый, объясните: водятся ли у науки точные данные, чтобы рыбу без промашки заприметить? Нет у вас таких точных данных! Нет, и не спорьте, Иван Саввич, не спорьте. А чайка, она показывает!..
~~ Показывает, не спорю. Но чайке все равно, чтб там — плот.-* ва или сиг. Чаще всего как раз над плотвой птицы толкутся.
-*• Да, чайка, конечно, она вроде попки,— соглашается Колдунов,— который счастье тянет. Что ухватит — не угадаешь: колеч-* ко ль за пятак или часы с тремя крышками и с цепкой.
|
