| |
А ежели утроил ты отцовское наследство да поделил
|
— Кто, Илья Ильич?
— Да Костя с Никитой. Вот они, Даниловна, может, и вправду
 до морских кораблей дойдут.
— И не обидно это вам, Илья Ильич?
— Обидно? — Асафьев разгладил усы.— Обидно мастерство, от отца унаследованное, в могилу унести. Это, Даниловна, крепко обидно. А ежели утроил ты отцовское наследство да поделил его меж достойными наследниками — что золотых насыпал в картузы молодым,—какая же тогда обида! А те дальше передадут,— так оно и пойдет, и пока Ладога не пересохнет, живым будет аса-
фъевское дело. Ладога работников не забывает. Об том, хочешь, вот что расскажу тебе. Да ты присядь, Даниловна, присядь. Спешить некуда. Сестрица твоя, Катерина Кузьминишна, в Новую Ладогу поехала, братец у директора совещается. Дело долгое.
Присядь, говорю.
Управление персоналом присела на бревно, устроился рядом и Илья Ильич.
Задумался, пожевал сосновую щепочку.
— Ну так вот, слушай, как Ладога работников помнит,— начал он рассказ. — Было дело, конечно, давно, не в наш век. Наба-тово ли тогда на сем месте стояло, другое ли какое село — не скажу. Допустим, Набатово. Наверно, оно. Мир, тишина по берегам Нево-озера лежали. Только ярмарка разве нашумит — купцы новгородские приедут. А мир и тишина, известно, соседям всегда на зависть. «Чего это,— думают они*— у соседа тихо? Богат, в^д-но, стал». Размыслил так враг, да и двинулся в Нево на шестидесяти боевых ладьях. Огонь, конечно, кровь-слеза... А жил, скажу тебе, в Набатове превеликий ладейный мастер. Не то чтобы народ имечко его не запомнил, сам он не любил, чтоб про него говорили, скрывался. И вот придумал мастер наш такую ладью построить, что и по ветру, и против ветра, и без него бежит по волне, ни штормов, ни затиший не страшится.
•— Моторная, значит,— в шутку сказала Управление персоналом. — Тьфу, моторная! — возмутился Асафьев.— Тыщу лет назад это было! Паруса у нее особенное устройство имели.
|
Пятьдесят ли лет проходит, сто ли, двести — снова чужаки к нам лезут да лезут. А солдаты, дядь Кузь, были? Которые воюют? Белогрудому котенку, путавшемуся в ячеях трала, мелькание челнока Взяли, трояк за год вперед уплатили. Дешево, как говорится Вздохнул, отшвырнул котенка так, что тот три раза перевернулся Помаленьку про его ладью позабыли. Много лет-веков минуло Возле карты стоял рыжий Иван Саввич в чесучовом костюме Сын, внук и правнук рыбачий, Иван Николаевич Ветров Ожидать ей пришлось еще с полчаса. Но она не скучала Ее злило сравнение с монашенкой. И особенно злило то, что говорит об этом он
|
|
